Гоша Куценко:  Крым хорош для секса

Гоша Куценко: "Крым хорош для секса"

Гоша Куценко. Фото: ukrlife.net

Гоша Куценко — из персонажей, обитающих в междумирье реальности и экрана, которые не разочаровывают при личном знакомстве. Он соответствует своим экранным воплощениям — добра с кулаками: такой же прямой, искренний, ранимый, может обидеться, но сам без причины не обидит. По ходу жизни совершает ошибки, признает их, переживает, пытается исправить. Остается оптимистом, но в его оптимизме есть нерадостные предчувствия. Умеет мечтать, не рвет нитей, связывающих его с детством и малой родиной. Человек без понтов и пафоса, но при этом знающий себе цену… Прежде всего — человек, а потом уже актер, музыкант, знаменитость... В Крым он приехал, чтобы представить свою новую картину "Игра в правду", где сыграл не только главную роль Толика, но еще и поучаствовал в создании как соавтор сценария и продюсер, - пишет Сегодня.

— Еще семь лет назад мы купили у французов права на постановку "Игры в правду" и потом за три месяца переписали пьесу, оставив неизменной саму ситуацию и количество актеров, и вот уже седьмой сезон ее играем на сцене, — рассказывает актер. — И однажды мой коллега по продюсерскому цеху Андрей Новиков увидел этот спектакль и сказал: "Я хочу это экранизировать". Мы долго не могли получить права на "Игру...", французы нам их не отдавали, но в 2008-м, когда наступил кризис, они стали мягче, а с ­2010-го уже начали торговаться. И полтора года назад нам удалось через общих знакомых атаковать наших французов неофициально, не через театральных продюсеров, а неожиданно — через бизнесменов. Мы отвоевали, пусть и недешево, права на съемки. Режиссер Виктор Шамиров был бескомпромиссен. И дал понять: это его кино и он его будет снимать так, как хочет... И временами процесс проходил в аду! Мы разругались вдрызг, ходили злые друг на друга. Я даже плакал несколько раз — не мог сыграть и плакал! И Ира Апексимова тоже плакала. Но, тем не менее, Виктор сделал свою картину. И этим он заразил меня очень сильно, я тоже хочу теперь делать свое кино и сейчас пишу сценарий, а с января уже хочу начинать съемки...

— И что за тема вас так зацепила?

— Это история о нейрохирурге, которого хочу сыграть сам. Мне очень близка эта тема, знаю, что за жизнь у врачей, как они живут... Мама моя в свое время столкнулась с ними вплотную. Кино будет называться "Дело не в деньгах". Это будет не просто рассказ о жизни и смерти, надеюсь, мы покажем сверхчеловеческую историю. А еще, воспользовавшись случаем, хочу побывать в Севастополе — надо поговорить с моряками, тоже есть идея картины. Но это уже другая история!

— Вас как продюсера должны волновать не только оценки критиков, но и "касса". Ваш прекрасный фильм "Дикари" не окупился, а "произведение искусства" Шамирова приносит прибыль?

— Увы, пока нет. Несмотря на то, что я получаю много позитивных сообщений в "Твиттере" — штук десять в день, прокат картины уже можно назвать неудачным. Стартовали в июле, когда основной зритель — от 30 и старше — разъехался из душного мегаполиса в отпуск к морю или на уик-энд на дачу. Осталась молодежь, которой, естественно, эту картину воспринять сложно. Так у нас было и с "Дикарями": прокат не удался, но когда нас показали по телику, вдруг оказалось, что это наше артхаусное кино, которое якобы не для всех, по мнению критиков, на самом-то деле абсолютно народное! А с фильмом "Упражнения в прекрасном" у нас вообще случился казус: ленту купил Первый канал, но почему-то уже два года ее не показывает — законсервировали. Выдают в эфир то, что сами производят.

— Однажды вы признались, что не считаете кинематограф серьезной профессией, сравнили ее с десертом. Не передумали?

— Наверное, об этой самой великой индустрии в мире я говорил не в общем, а только о своем кинематографе. Есть артисты (тем более актрисы) молодые и прекрасные, которые относятся к этому как к данности, думают, что эту профессию-сервис придумали, чтобы обслужить их жизнь. Возможно, так оно и есть. Но для меня кино — это кропотливая работа. Для артиста важно хорошо разбираться в том, что играешь. Конечно, есть такие фильмы, когда ты приехал как наемник, заработал крупные деньги на небольших рекламно-эпизодических ролях, уехал и забыл. Но если я пускаюсь в серьезную какую-то историю, то она становится частью моей жизни, тем, чем я могу жить, потому что это меня как-то изменит, поможет точнее ощутить жизнь, понять, кто я и куда мне дальше двигаться. И для меня кино в этом смысле — экспедиция, путешествие. Ну а десерт — это скорее я на обеденном столе кино. Наверное, я сказал это в тот период, когда меня не снимали (смеется). Кстати, эти паузы я очень люблю: можно писать пьесы, погружаться в сценарии. Слава богу, с возрастом приглашают все реже. Бывает, зовут на пробы тех ролей, которые хотел бы исполнить, а потом забывают даже позвонить и сказать, что тебя не взяли. Смотришь вдруг на билборд картины, которая вышла (у меня так было с "Метро") и недоумеваешь — ее уже, оказывается, сняли без тебя!

— А как вы оказались в этой профессии?

— Я учился в нелюбимом институте (Московский институт радиотехники, электроники и автоматики. — Авт.) и проучился там три года, ничего не понимая в компьютерном программировании. Вокруг меня сидели студенты, которые писали на "фортране", а я умел лишь чудесно это все переписывать. Вот, а воображение мое работало совсем в другую сторону. И я рискнул — забрал документы и попробовал поступить в театральный институт. Родители, конечно, отговаривали, даже когда я поступал — в приемной комиссии раздался звонок. Папа через друзей в ЦК КПСС договорился, те позвонили в институт и сказали: "Не принимайте!". Был такой случай, но это, собственно, и обратило внимание на меня в Школе-студии МХАТ, потому что в других театральных я не прошел. Долго на сцене не мог совладать со своим волнением — выходил на сцену и тупо волновался. Мне говорили: "Ты с ума сошел — ну какой ты артист!". Какой... Запоздалый! Только сейчас начинаю получать удовольствие от профессии.

— Все минусы этого выбора в прошлом?

— Надеюсь, что да. Ведь из-за этой профессии Полина, моя дочь, росла без меня. Скажу больше: актерская профессия сломала мне личную жизнь, свела меня с ума. Все мы с возрастом, так или иначе, сходим с ума — это особенности сосудов головного мозга, но кого-то сводит с ума время, а кого-то работа. Сегодня моя дочь поступила в театральный. И я счастлив, что сейчас, когда строчу ей эсэмэски: "Ты где? Почему не отвечаешь"? — она пишет: "Прости, некогда". И я, понимая, в какой мир она погрузилась, счастлив безумно. Мечтаю, чтобы она обрела счастье в этой профессии. И чтобы больше в ее жизни было таких моментов, когда засыпаешь с удовольствием, а не бежишь от реальности, не заливаешь ее алкоголем.

— У вас запасной вариант, кроме алкоголя, есть?

— Есть, я же поэтому музыкой и занимаюсь — это прекрасная отдушина.

— Музыка помогает в тяжелых случаях?

— Я давно грезил этим — это одна из детских идей, я в детстве даже голос сорвал. Все было настолько серьезно, что мне даже хотели делать операцию в Днепропетровске. Но папа меня спас — увез в Киев. За это я ему очень благодарен, потому что петь хотел, несмотря ни на что. И теперь, когда стою на сцене, в голове мысль: "Чтобы петь, десять лет учиться надо". Мне осталось три года — и я нормально запою, как раз к 50-летию (смеется). Да, я пою, но не могу назвать себя певцом, скорее — исполнителем. Пока я чувствую ответные посылы к своей персоне со стороны музыки: я что-то придумываю, сочиняю — мне это нравится. А я люблю заниматься тем, что мне доставляет удовольствие. Замечу, что приятнее касания клавиш рояля только прикосновение женского тела. Три года я сотрудничал с музыкантами из Новосибирска — группой "Анатомия души". А сейчас у меня свой проект — "Куцанго". Несмотря на кризис, как-то выживаем. У меня есть несколько друзей, которые готовы оплатить и выпустить мой диск. При одном условии — одна песня должна быть в ротации. Я выпущу пластинку и максимум что я сделаю — развезу ее по радиостанциям. Если кому-то понравится — пусть эфирят. Я не отношусь к своей музыкальной составляющей как к коммерции. Честно: свою музыку даже не могу слушать, стесняюсь… Но у меня есть клуб фанатов — такая позитивная прикольная молодежь, которая приходит на концерты с шариками, на которых написано: "Красавджигит", "Привед!", "Куцанго". Позитивные ребята и девчонки, мы общаемся, и я у них попросил это название — "Куцанго".

— Кстати, у вас же уже был совместный опыт съемок с дочерью?

— Да, на картине "Любовь-морковь-3", но мы в кадре не пересекались. Такая профессия, каждый сам за себя. Чем я ей мог помочь? Раньше она приходила к нам на съемки, знакомилась с ребятами, потом пришла на премьеру — и, видимо, сработал эффект большого экрана. Она подумала: "Ни фига себе! Это что такое: они бегали на площадке, дурачились, и за это им — деньги, аплодисменты". Подошла как-то ко мне и сказала: "Папа, что такое, почему я не пробовалась?". Даже обиделась на меня тогда.

— Из многих ролей, которые вам довелось сыграть за последнюю пятилетку, была одна, о которой вы мечтали — Кощея Бессмертного...

— Точно! Долго ждал этого предложения. Это же моя роль! Все артисты мечтают вписать свое имя в нетленку, в вечность. Не знаю, во что впишется мой персонаж (смеется), но заявка моя показалось убедительной. В "Книге мастеров" я был влюблен в русалку и боролся за свое яйцо. Сказка — это всегда прикольно.

— Прикольнее, чем мультфильмы?

— Мультфильмы — это совсем другое. Мой первый опыт озвучания был в "Лесной братве". Я озвучивал роль такого отвязного енота по имени ЭрДжей. Дело оказалось непростым, но интересным. Там надо постоянно у микрофона что-то придумывать так, чтобы твой герой на экране ожил. Мы неплохо поработали, а я еще на халяву и на Каннский фестиваль съездил, прошелся по красной дорожке и познакомился там с Брюсом Уиллисом. Он ведь в оригинальной версии того же енота озвучил. Шикарный человек, вообще! Совсем без пафоса голливудской звезды, свободно пообщались. Всегда говорю, что он мне очень нравится как актер. У нас с ним похожие пути, правда, сильно различаются по масштабам. Он к своему успеху поднимался по тем же лестницам, что и я — снимаясь в зубодробительных боевиках и криминальных историях.

— А в одном из фильмов, который снимали в Крыму, вам, по сценарию, пришлось уже пугать не детей, а взрослых. Какими были ваши ощущения в роли маньяка-эксгибициониста из "Жести"?

— Когда мне мой друг, продюсер Юсуп Бахшиев (один из создателей "Антикиллера". — Авт.) показал сценарий, то я был очень удивлен, почему он за это взялся. Но отказаться от его предложения не мог, потому что не имеем права говорить нет. Сначала Юсуп предложил мне роль, которую в итоге сыграл Леша Серебряков. Но на большой объем работы у меня тогда времени не было — я уже снимался в картине "Параграф 78" и сам выдвинулся на этот эпизод. Правда, при условии, что мне сделают фаллоимитатор — такой искусственный огромный член, чтобы было понятно, почему этот человек разделся. В фильме все это прослеживается: человек тронулся умом и выбежал на улицу голым с эрегированным членом.

— Фаллоимитатор пригодился?

— Я отказался от него. В кадре я был со своим, за что — совершенно несправедливо — потом меня припечатали в одном журнале. Вместе с Безруковым и еще с кем-то оказался в рейтинге актеров с самыми маленькими членами. Но я им это прощаю, потому что они не видели голых актеров — есть и поменьше (смеется).

— Много ли нереализованных желаний у вас в запасе?

— Одно из них — хочу обосноваться в Крыму.

— Всерьез и надолго?

— Да, я хотел бы, чтобы Крым стал моим вторым домом. Этой мой компромисс в распределении национальных приоритетов. Я родился в Украине, а живу в Москве — и в этом есть какая-то неправда. А вот если я обоснуюсь в Крыму, мне кажется, я смогу убить всех зайцев сразу. Попытка построить свой первый в жизни дом в России — на берегу Валдая — оказалась неудачной. Его сожгли — гостарбайтеры. Стоимость погоревшей двухэтажной избушки из калиброванного бруса — почти 100 тысяч долларов. Строители успели истратить ровно половину. Такая вот история, и я подумал: а почему бы мне реально не сродниться с Крымом, ведь у меня мама — татарка, а папа — хохол. И где должны жить люди, склеенные из такого материала? Конечно, в Крыму. Я за то, чтобы это была самая мирная территория и чтобы ничто не омрачало этот райский уголок. Мне довелось много поездить и повидать, поэтому у меня есть основания считать Крым одним из самых красивых мест в мире — мало где так красиво и душевно. Но пока ничто не заставит меня здесь появляться, кроме работы. В старости — если я доживу — наверное, приеду сюда. И даже если не доживу — все равно приеду...

— Эта тяга помогла вам в "Дикарях" стать таким "в доску крымским"?

— А я же и есть крымский. Я всегда отдыхал в Крыму, здесь у меня родственники живут, брат. Я люблю Балаклаву и историю Севастополя. Крым люблю. И пусть не все ногами исходил, но снимался здесь много раз. Вообще, море единит людей — бактерии одни и те же — у них нет национальности. В этом фильме главный герой — море. Кстати, вся музыка в "Дикарях" — моя. И вообще, петь в Крыму — это так естественно! Еще естественней разве что сексом заниматься. Крым — это рай, так выпало нашим славянским народам, что он есть. И если бы не все эти развалы и распады, да будь они прокляты, здесь бы жили все по-человечески. Просто так человечество устроено, что оно никуда не торопится, а будто бежит в свое прошлое...